А случилась со мной банальная в сущности болячка — панкреатит, который очень быстро перерос в панкреонекроз из-за камня желчного пузыря. Поджелудочная не захотела погибать одна и решила забрать с собой остальные органы — почки, печень и так далее. Ну, и меня заодно.

Практически сразу мне сделали операцию — вытащили камень. А следом опередили в мое первое реанимационное отделение, где я лежал с конца мая по конец июня. Первое время мне нельзя было колоть обезбол — печень не работала.

Поэтому в шею поставили магистраль из кататеров и начали вливать в меня кучу лекарств. Антибиотики меняли каждый день — ничего не работало. Скажу честно: часть событий я помню очень плохо. И из-за общего состояния, и из-за обезболивающего, которое в меня стали вливать как только

завели мне печень и почки с помощью диализа и лекарств. Самое паршивое, что я не очень хорошо понимал, несколько хреновы мои дела и постоянно просил врачей (которые, кстати, сами мне ничего не говорили о моём состоянии) перевести меня из реанимации в обычную хирургию.

Я-то думал, вытащили камень и сейчас всё будет хорошо. Но, увы, нет. Долго заводили организм. Дальше пытались привести в порядок мою поджелудочную, но, увы, не получалось. И дренаж (трубку, чтобы слить жидкость из воспалённого участка) поставить не выходило.

Сперва нужно было уменьшить воспаление. Поэтому меня регулярно катали на КТ (можно сказать, КТали), делали рентгены и УЗИ. В итоге как-то удалось подобрать момент и дренаж поставили. И на сколько я понимаю, это делали одни из самых лучших врачей в больнице — другие не взялись.

И мне сразу стало легче. Но это был далеко не конец. Я просто стал умирать медленнее. Но я немного приободрился. Сил было мало, но мне здорово помогало моё чувство и юмора. Врачи, к сожалению, моих шуток не понимали.

Кроме психиатра, которая пришла ко мне уже ближе к концу моего первого пребывания в реанимации. Она моё чувство юмора оценила, посмеялась, а потом выписала мне антидепрессанты.

Тред будет пополняться дальше. В больнице много всего было. И забавного, и печального.

Вообще нужно сказать, что ничего особо не предвещало беды. Мне просто стало плохо одним утром и всё. У этому моменту я как полгода как я перестал пить алкоголь даже на праздниках, бросил курить, старался хорошо питаться, а камни в желчном лечил консервативно по рекомендации врача

От чего было очень обидно слушать от некоторых представителей медперсонала «чо, бухал небось??». В первой реанимации вообще врачи и медсестры были... ну, мягко говоря жестковаты. От врача из другой реанимации я слышал более негативную характеристику. Но я никого не виню.

Пусть эта реанимация была и в жёлтой зоне, туда привозили прям тяжело больных. И часто увозили в никуда. Скажу честно — это очень бьёт по психике, когда рядом постоянно кто-нибудь помирает. Или так — ты просыпаешься, а соседей нет. Спрашиваешь, а где, а что. Уже увезли.

Нахождение в реанимации было не очень веселым. Ты постоянно лежишь под обезболом, под капельницами, вставать нельзя, люди умирают, ничего толком не говорят, рядом стонут, связи с внешним миром практически нет — никакой техники с собой нет. Читать, например, сил у меня не было.

Выручали близкие. Они приходили каждый день. И даже передавали всякие приятные пожелания из твиттера. Что придавало сил, на сколько это возможно. Но в особо сложные периоды, когда совсем не было сил, начинались галлюцинации. Менялись геометрия и интерьер палаты, мерещилось всякое

Один раз ночью — когда я попал в эту же реанимацию во второй раз (спойлер!), — мне вообще показалось, что в середине палаты зеркало/стекло, через которое можно было попасть в другую реальность. Ну и я подгадал момент, кое как встал, и пошел через это "зеркало" на другую койку.

Медсестры были в шоке. Потому что я был совсем без сил, весил на тот момент килограммов 45, пока шел, оборвал все катетеры. И меня ненадолго даже привязали к койке. Разбудили врача, она пришла заспаная, спросила всё ли в порядке, я ответил, мол, да. И меня развязали.

Я не хотел говорить врачам, что у меня идут галлюцинации, я же не сумасшедший (ха-ха-ха). Но мне кажется, они как быподозревали. Вообще говорят, что это нормальная история у людей в тяжёлом состоянии, у которых по венам течёт вся таблица Менделеева.

*в конце весны попал в больницу Пролежал там с 26 мая по 28 августа, 95 дней в сумме. Медицинская карточка за это время вышла солидной.

После дренажа (он, к слову, как и реанимация — первый из многих. в итоге я был как дуршлаг) врачи пытались поймать удачный момент для лапароскопии — аккуратного удаления мёртвых тканей поджелудочной.

Но дренаж дал мне ограниченное время. Состояние становилось только хуже. В один момент стало резко плохо и меня экстренно отвезли на хирургический стол. Я только помню как меня туда везли, вкололи наркоз, и всё. Очнулся я уже в ставшей мне практически родной палате.

Операцию в итоге сделали полостную из-за экстренности — то есть делали всё через надрез. Полостные операции чуть более опасны для тяжелых пациентов (и не только для них), чем лапароскопия. Организм после них может вести себя непредсказуемо.

Я просто валялся несколько недель в бреду и совсем без сил. Но под обезболивающим. Отрезали от моей поджелудочной много — осталось буквально 2х2 сантиметра. Ну и дырка в животе вышла поэтому большой.

Мне не накладывали швы на это отверстие в животе, оно даже есть до сих пор, но уже почти зажившее. Оно должно гранулироваться изнутри. Долгое время через него можно было видеть желудок. Не буду выкладывать фотографию, выглядела рана не очень. Покажу приблизительную картинку.

Тред будет пополняться завтра. Много чего еще есть сказать, но пока я еще быстро утомляюсь. Мне нужно рассказать эту историю, вывести её из своей системы, чтобы жить дальше, но вспоминать это всё и трудно морально, и трудно ментально (как я писал, я помню далеко не всё хорошо).

Около месяца вот это самое отверстие в животе, через которое было видно внутренние органы стыковалось с первым дренажным боковым отверстием. На предположение, что из меня может получиться, если не полноценный человек, то хотя бы функциональный свисток, врачи закатывали глаза.

Почему дренаж был первым? В какой-то момент у меня было 6 таких одновременно в разных частях тела. А не одновременно с меня так сливали жидкость из брюшной и плевральной областей постоянно. Такая вот вентиляция организма. К торакальным хирургам на такие операции меня возили

регулярно, но это уже было в отделении хирургии (в августе). В реанимацию торакальные хирургии приходили сами. В очередной раз, когда ночью пришел хирург, чтобы «немного проткнуть плевральную область», я не нашел ничего лучше, чем буркнуть спросоня, «а можно в этот раз проткнуть

другую область, Тульскую, например. Ну, и такие протыкания тела делаются без общего наркоза, только под лидокаином. Где-то полчаса-час на всё про всё.

Кстати, в реанимации даже самоходный рентген по палатам ездит, что меня сильно удивило. Оттуда возят только на КТ, МРТ и большие операции. Всё остальное привозят к тебе и врачи сами приходят из других отделений регулярно. Когда меня перевели в хирургию, на всякие процедуры уже

приходилось ехать — или на каталке, или на коляске. Ходить в хирургии я уже толком не мог. За несколько месяцев лежания у меня ослабли и совсем перестали работать ноги.